Секс и компьютерные технологии

Секс и компьютерные технологии

Есть много того, о чем я хотела бы знать.

Том

Бабушки редко приводят на прием к врачу внуков и внучек. Некоторые из них спокойно сидят после долгой поездки на машине или в автобусе, предпринятой только для того, чтобы убедиться: ребенок прибыл к врачу. Однако чаще их роль сводится к спокойному "голосу за сценой", воодушевляющему матерей и отцов на поиски помощи для своих детей. Часто они бывают единственными, кто говорит: "Что-то не так. Они не должны поступать таким образом". Они редко играют главную роль.

Я знала, что Вера Померофф не такая, как могло показаться по первому сообщению, записанному на автоответчик. "Это миссис Померофф. Я звоню по поводу моей внучки Анастасии. Я ее единственный наставник, и я обнаружила тревожную информацию. Мне хотелось бы встретиться с вами непосредственно. Я позвоню вам в другое время, когда можно будет поговорить с живым человеком. Я не думаю, что оставлять свой номер на автоответчике безопасно".

Я снова и снова прокручивала пленку, слушая ее голос и пытаясь понять ее четкую речь с сильным акцентом. Она казалась раздраженной, ей не удалось скрыть это настроение за вежливым замечанием об отсутствии "живого человека". Позже в то же утро я имела удовольствие поговорить непосредственно с Верой Померофф. Некоторые мои предчувствия оправдались. Она не была спокойной бабушкой, мягко предлагающей свою поддержку Она не просто держала о своих руках поводья жизни внучки - казалось, ей нравится это делать.

Вера немедленно дала мне понять, насколько серьезны проблемы с ее внучкой. По ее словам, она даже преуменьшила их значение, когда обнаружила впервые. Теперь последствия стали опасными и для внучки, и для нее самой.

Заинтересовавшись, я попросила эту женщину с четкой речью перейти к делу:

- В чем именно проблема?

И тут Вера задала мне удивительный вопрос.

- Читали вы эротику, доктор Понтон?

Я была настолько удивлена, что не поверила своим ушам, и попросила повторить вопрос. Она была раздражена тем, что я не поняла ее с первого раза, и прокричала в трубку:

- Эротика... материалы, посвященные или предназначенные для разжигания сексуальных желаний.

После короткой заминки, чувствуя себя застигнутой врасплох ее громким голосом и самим вопросом, я подтвердила, что знакома с эротикой. Я засомневалась, о чем именно она спрашивает и в самом ли деле я ответила на ее вопрос.

- Какой вид эротики вы подразумеваете?

- Это, доктор, было бы лучше обсудить лично. Если вам нужны образцы для ознакомления, я принесу с собой некоторые из них.

Став немного откровеннее, она рассказала, что несколько месяцев назад обнаружила в комнате у внучки Стаей книгу Анаис Нин "Треугольник Венеры". Разумеется, она запретила ей читать ее, а потом спрятала и остальные несколько таких же книг. Так как Стаей попросила извинения, Вера подумала, что проблема решена. Однако вчера она обнаружила в почтовом ящике письмо, адресованное ее внучке. Конечно, она вскрыла его, так как у нее "не было выбора". Письмо и смутило, и обеспокоило ее. Когда Вера открыла конверт, из него выпала самодельная закладка для книг с написанным на ней стихотворением. Это напомнило Вере подарок, который она сама когда-то получила, но ее внучке только четырнадцать лет, и хотя письмо было всего лишь почтовой открыткой, оно напоминало занятие "виртуальной болтовней", которым так увлекалась Стаей. Очевидно, письмо ее внучке прислал мальчик, с которым Стаей "познакомилась" в Интернете и дала свой адрес. Вера забеспокоилась. В любом случае, что это за мальчик? Да и мальчик ли? Она читала в газетах истории о девочках, которые лично встречались со своими "друзьями" по Интернету, а затем исчезали. Она собралась позвонить в полицию, но сначала решила прочесть стихи. Это была любовная поэзия. Вера решила посоветоваться со школьным адвокатом, отославшим ее ко мне.

Слушая, как Вера облегчает свою ношу, я уловила в ее голосе страх. Подобно многим родителям молодых людей, она боялась не столько за опекаемого подростка, сколько за себя. Она не была готова к романтической связи, которая началась у ее внучки. Я сочувствовала ей как мать двух дочерей. Когда же (если вообще когда-нибудь) родители бывают готовы обнаружить этот первый романтический успех своего ребенка?

Я предложила Вере прийти ко мне вместе с внучкой. Она спросила, следует ли ей рассказать Стаей о письме. Я сказала, что, по моему разумению, она должна это сделать. Вера чувствовала себя преданной, осознав, что их домашний адрес стал известен незнакомцу, а Стаей почувствует себя преданной своей бабушкой, вскрывшей ее письмо.

Через два дня в освободившийся для приема час я впервые встретилась с Верой и Стаей.

Я почувствовала мощную энергию связи между бабушкой и ее внучкой-подростком, когда они еще были в приемной. Стаей сидела на стуле возле компьютера моей ассистентки, привлеченная работой программы, запоминающей состояние экрана. Ее рука была настороже. Ожидала ли она моего разрешения нажать кнопку на мыши и самой погрузиться в виртуальное пространство? Вера держала что-то похожее на пачку книг в оберточной бумаге, без сомнения, эротическую литературу.

Стаей вскочила первая, устремившись за мной в кабинет и задев мое плечо пышной гривой своих красноватых с серебристым отливом волос.

- А здесь вы тоже подключены? Ой, вы поставили Интернет! Но вы не подключили его! Хотите, я подключу? Надо соединить между собой ваши шины, их надо разместить в приемной, а это место займу я. Конечно, я ничего не буду говорить.

- Не будешь? - спросила я, очарованная этим воплощением божества чат-конференций и сомневаясь, что она может когда-нибудь вести себя тихо, вне зависимости от подключения к сети.

- Иногда я спокойна, даже когда подключена к сети. Пока мы со Стаей болтали, я отметила, что лицо Веры значительно изменилось. При упоминании внучкой Интернета Вера прищурилась, а затем откинулась на спинку стула, уже сжимая, а не придерживая пачку книг. Похоже, что компьютерная терминология заставляла ее замолкать. Я увидела, что внучка не только говорит на этом языке, но и владеет им. По-видимому, это было ее страстным увлечением. Я поняла, что такое расхождение в интересах поможет мне работать с ними обеими. Я спросила Веру, что она принесла с собой, хотя уже прекрасно знала об этом. Она молча положила стопку, и я заметила слабую улыбку. Я медленно вынула книга из свертка. Их было шесть или семь, прекрасные старые издания в жестких переплетах. Вера была неравнодушна к Анаис Нин ("Треугольник Венеры", "Маленькие птички"), но были и другие книги. Я почувствовала, что она ценит эту коллекцию.

Блеснули серебряные браслеты - это Стаей потянулась к одной из книг.. Инстинктивно я заслонила их, но мой жест не оттолкнул Стаей.

- Бабушка любит эти книги. Я покажу вам хорошие места. Многие из них я подчеркнула. Они великолепны!

Надо было отдать ей должное: эта девочка была невозмутимо восторженной, о чем бы ни зашла речь - компьютерах или литературе. Я заметила, что она оставалась такой же блаженно-беззаботной и под свирепым взглядом своей бабушки. Возможно, Вера еще не поняла, что Стаей пометила страницы.

- Вера, Стаей права. Ваша коллекция удивительна. Спасибо за то, что вы ее принесли. Вы упоминали, что вместе с внучкой разделяете любовь к Анаис Нин.

- Она заслуживает большого уважения, хотя ее книги не предназначены для детей. Я намеревалась поделиться только с вами, доктор.

Она выделила слово "доктор", предоставляя мне определенную власть, но разговариваяс ней, я всегда чувствовала, что меня заставляют выполнять команды. Хотела бы я знать, желает ли она, чтобы я выполняла функции цензора. Услышав мерный стук серебряных браслетов по моему столу, я снова сконцентрировалась на Стаей. После замечания бабушки о том, что произведения Анаис Нин не предназначены для детей, она выглядела так, будто хотела выйти из кабинета. Мои мысли ускорились. Жесткость Веры и ее потребность управлять всем пробудили во мне много чувств, в том числе ощущение неловкости.

Я решила именно сейчас перейти к ситуации с И нтернетом, упомянув то, что Вера рассказала мне по телефону.

Стаей заговорила первой.

- Мы с бабушкой уже разговаривали об этом. Я не должна была давать Нику мой адрес. Это было глупо.

- Как же случилось, Стаей, что ты сделала это? - спросила я.

- Ой, конечно, риск, я догадываюсь. Ничего плохого с ним не произошло и не будет. Он не чудик. Но я знаю, что бывают и чудики. - Она похлопала рукой по экрану.

После чистосердечного признания Стаей лицо Веры расслабилось, и маленький мускул в уголке рта перестал дергаться. Она заговорила медленно, тщательно выбирая слова.

- Вещи и люди не всегда такие, какими кажутся. Чувства так сильны... - Она остановилась на несколько секунд, как будто сказанное слишком утомило ее, и добавила: - Я только хочу, чтобы Стаей не пострадала.

Мускулы вокруг ее рта снова начали дергаться, но теперь я видела, что.она пытается сдержать слезы.

Еще не вполне понимая, чем помочь ей, я сказала, что вижу, как много она заботится о Стаей, и что говорить на эти темы нелегко в любом возрасте. Вера положила книги на пол и заплакала, не успев достать носовой платок из своей сумочки. Стаей поднялась со стула, обошла Веру и обняла ее, нежно приговаривая, что она не хотела сделать ничего во вред ей. Вера проплакала несколько минут. Все это время руки Стаей были на ее плечах.

Сеанс закончился назначением новой встречи со Стаей и Верой для разговора об отношениях Стаей с Ником, поэтом из Интернета. Затем, когда они вместе собирали книги, Вера нахмурила брови.

- Доктор, мне хотелось бы встретится с вами наедине. Стаей сникла. Вера заметила это и похлопала внучку по руке.

- Это не о тебе. Стаей. У меня есть еще о чем поговорить с доктором Понтон.

Стаей держала бабушкин носовой платок и книгу "Треугольник Венеры". Она приподняла книгу и подала ее Вере.

- Еще что не для меня, бабушка?

История

Через два дня позже Вера появилась у меня в приемной с другой книгой - старым фотоальбомом в переплете из кожи серебристого цвета. Морщины вокруг ее рта углубились, и она прошла через дверь в мой кабинет, как будто явилась к инквизитору.

На этот раз Вера не была той слезливой женщиной, которую я видела с внучкой. Она была вежлива, но немедленно дала мне знать, зачем она здесь.

- Доктор Понтон, я пришла сюда поделиться с вами семейной ситуацией и попросить вашего совета, что делать.

После этих слов я поняла, что еще во время нашего первого телефонного разговора Вера хотела рассказать мне что-то (маленькие тайны, "не могу говорить с вами по телефону.. нужно сделать это лично"), но тогда не сумела преодолеть затруднения.

- Моя внучка незаконная, - сказала она и, возможно думая, что я не понимаю, о чем идет речь, добавила: - Незаконнорожденная, внебрачная, ублюдок.

Я была ошеломлена женщиной, называющей свою внучку ублюдком.

- Ее мать Анна была моим единственным ребенком, - у Веры снова потекли слезы. - Она встретила мужчину. Ей было только девятнадцать, студентка. Она забеременела. Это было унизительно для нее и для меня. Она не говорила мне, пока не стало слишком поздно делать аборт. В России это было разрешено, если бы только она вовремя попросила. Мы ждали визы в Америку. Визы пришли, когда она была уже на шестом месяце. Я считала их божьим даром. Я упросила ее поехать со мной, сказав, что таким образом мы избежим позора и скажем людям, что ее муж умер. Я убедила Анну поехать. Я никогда не спрашивала ее об отце ребенка. И она никогда не говорила мне, понимая, что я не хочу знать об этом. Так мы попали в Америку, а через месяц родилась Анастасия, Стаей.

Некоторое время мы сидели молча. Вера больше не плакала, но все еще выглядела ошеломленной. Я не задавала ей вопросов и не делала замечаний. Важной частью лечения является знание того, когда нужно молчать, хотя я по натуре не сторонница молчания. Но здесь я интуитивно почувствовала, что надо молчать.

Вера постепенно успокоилась и открыла фотоальбом, чтобы показать мне выцветшие снимки Анны, худенькой девушки, стоящей с портфелем перед школой в Москве... Совсем молодая Вера, обнимающая дочь за талию... Они обе, склонившиеся над плитой с несколькими кастрюлями и вместе готовящие обед. Фотография на последней странице была такая затертая, что я с трудом различала фигуры, но наконец увидела мать и дитя,'Анну и Стаей. Пока мы вместе разглядывали альбом. Вера рассказывала мне свою историю, и я знала, что она долго ждала возможности поделиться с кем-нибудь. Когда Анне было четыре года, ее отец умер, оставив Веру одну преодолевать трудности и растить дочь. Вера сказала, что эти годы были самыми счастливыми в ее жизни.

Я заглянула ей в глаза и мягко спросила:

- Вера, где Анна сейчас?

- Это было воспаление легких. Стаей исполнился только год. Когда мы прибыли, я не могла позволить себе отапливаемую квартиру. Анна несколько недель не говорила мне, что она больна. Я бы отправила ее к врачу, сколько бы это ни стоило. Мы же не отсталые люди. Она не должна была умереть.

- Конечно, - сказала я, - когда умирает ребенок, это всегда несправедливо.

Я спросила, каково ей пришлось одной растить Стаей. В ответ Вера только взглянула, и я поняла, насколько она еще живет памятью об Анне. Я удивилась, как много времени она провела здесь со Стаей. Теперь мне стало ясно, что, прежде чем я смогу помочь Вере со Стаей, я должна помочь ей с Анной. Ибо все это играет подспудную роль в отношениях Стаей с Ником, поэтом и ее другом по Интернету.

За кадром

После встречи с Верой наедине я вновь встретилась со Стаей и Верой. Вера спокойным голосом рассказала внучке, почему она хотела поговорить со мной один на один. Она сказала, что все еще переживает потерю Анны и не примирилась с ее смертью и что эта встреча была особенно нужна ей, потому что Стаей взрослеет. Когда Вера произнесла это, Стаей вновь обняла ее за плечи.

- Я не собираюсь покинуть тебя, бабушка. У меня не будет такого воспаления легких. Посмотри на меня, я здорова как лошадь!

Стаей улыбнулась и широко открыла глаза с подведенными веками, ее красноватые волосы топорщились во все стороны. Мы все рассмеялись, обрадовавшись комической разрядке положения.

- Может быть, мы с твоей бабушкой получим возможность поговорить еще, когда кое-что прояснится, Стаей. Ты немного думаешь о своей матери?

- Когда мы с бабушкой рассматриваем фотографии, то думаю, - ответила девочка и после долгой паузы, в течение которой она играла браслетами, добавила: - Я немного думаю и о своем папе. Я освоила Интернет как раз для того, чтобы искать его. Так я встретилась с Ником.

- Ты встретила Ника, разыскивая своего отца? - спросила Вера. Я почувствовала, как напряжение опять стало наполнять мой кабинет.

- Бабушка, о чем ты думаешь?

- Я ни о чем не думаю. Детям твоего возраста нравится Интернет.

- Да, нравится.

- Ты нашла его? - спросила я.

- Пока нет.

Серебряный браслет слетел с запястья и ударился о кукольный домик под моим столом. Стаей соскользнула с кушетки на пол, подняла браслет и начала играть с маленькими пластмассовыми куколками в домике. Еще одна подрастающая девочка скачет по направлению от детства к взрослой жизни.

- Вы играете в кукольный домик с малышами, потерявшими родителей? - очень медленно спросила она.
- Иногда, Стаей.

- Помогает?

- Не всегда.

Я не спускала глаз со Стаей, но услышала, как Вера ищет в своей сумочке бумажный платок. Она вновь заплакала.

- Бабушка, мне хотелось узнать, где мой отец, ведь я тоже осталась без матери. Странно ли чувствовать потерю людей, которых ты никогда не видел или не помнишь? - спросила она, глядя на меня снизу вверх.

- Нет, Стаей, это совсем не странно. Не можешь ли ты рассказать немного больше, как ты ощущаешь потерю своей матери?

- Не знаю, только я думаю, что она со мной. Наверное, потом это будет много значить. Я не уверена почему.

- Ну, ты становишься старше.

- Да. Я догадываюсь, что это отчасти так. Мне как раз хотелось бы кое о чем спросить у нее.

- Например?

- Ну, например, на что было похоже то, когда она впервые влюбилась. На что похоже это чувство. Что она чувствовала, когда была беременна мной. И всякие такие дела.

- Каково быть женщиной.

- Точно, - сказала Стаей.

После нескольких минут молчания Стаей наконец обернулась, оставив один из своих браслетов в домике, и прямо взглянула на бабушку

- Бабушка, мама не нарочно заболела воспалением легких. Ты ни в чем не виновата.

Мышцы на лице Веры расслабились. Полученное от Стаей прощение было для нее удивительным подарком, но его силы оказалось недостаточно, чтобы преодолеть склонность Веры к самообвинению.

- Я знаю, что не могу так хорошо заменить ее. Стаей.

- О, бабушка, конечно, ты хорошая. Вот только... Только есть такие вещи, о которых ты не хочешь разговаривать со мной. И я понимаю. Все сильно изменилось с тех пор, как ты была в моем теперешнем возрасте.

- О чем ты говоришь. Стаей? - спросила я.

- Ну, во-первых, компьютеры, - сказала она, улыбаясь Вере, которая слабо улыбнулась ей в ответ. - Но ты знаешь, доктор Понтон права. Мне четырнадцать, у меня много вопросов о... сексе, например. И о мальчиках. И о любви.

В этот момент Вера преодолела спазм, одновременно похожий и на рыдание, и на смех:

- Все не так сильно отличается, как ты думаешь, Анастасия.

- Ну, ты никогда не хотела разговаривать об этом.

- Что заставило тебя так подумать?

- Ты даже не хотела, чтобы я читала об этом?

- Ты еще такая молодая. Стаей... Я прервала их.

- Вера, Стаей на самом деле не столь молода, чтобы не интересоваться сексом и мальчиками, и любовью. Большинство девочек начинают интересоваться этими темами гораздо раньше четырнадцати лет. Есть ли что-то особенное, что беспокоит вас?

- Анне было всего девятнадцать, когда она забеременела Стаей...

- Бабушка, я не собираюсь забеременеть. Боже! По крайней мере, не в ближайшее время. Но однажды я могу захотеть пойти на свидание, понимаешь?

И тут Стаей задала бабушке именно тот вопрос, который хотела задать и я:

- Ты винишь себя за то, что мама забеременела? Вера, казалось, не удивилась этому вопросу:

- Я так считаю. Стаей. Меня беспокоят твои отношения с Ником и этот Интернет. Когда я увидела это письмо...

- Боже, бабушка, он только друг. Я поняла, что не должна была давать ему наш адрес. Я уже делала это с другими парнями, - и, увидев выражение бабушкиного лица. Стаей добавила: - Я имею в виду, что давала им свой адрес.

- Какие у тебя мысли на этот счет, Стаей? - спросила я.

- Я не знаю, почему я так делала. Мне кажется, я хотела, чтобы люди знали обо мне.

- Знали, где ты живешь?

- Ну да, но в первую очередь, кто я такая.

- Итак, сначала узнать, кто ты, а затем узнать, где тебя искать.

- Да.

- Не думала ли ты когда-нибудь о том, что твои отец тоже может использовать Интернет, чтобы искать тебя? Сначала узнать, кто ты, а потом, где тебя искать?

- Я так думала, - сказала Стаей, снова заглядывая в кукольный домик, на маленькую пластмассовую семью с мамой и папой. - Это сумасшествие? Я с ума сошла, желая узнать, нет ли его там?

- Нет, ты не сошла с ума. Но, может быть, есть способ поиска более безопасный для тебя и для твоей бабушки.

- Безопаснее, чем что? - смущенно спросила Стаей.

- Безопаснее, чем предлагать свой адрес людям, которых ты не знаешь как следует, даже если это иногда тебе нравится. Может быть, вы с бабушкой способны объединиться и искать вместе?

- Я хотела бы этого, - сказала Вера.

- Но ты ненавидишь компьютеры, - сказала Стаей.

- Нет, Стаей. Я просто не разбираюсь в них.

- Это легко, бабушка. Это похоже на то, как ты учишь меня русскому языку. Помнишь, ты сказала, чтобы я не боялась другого языка?

Когда в тот день бабушка с внучкой выходили из моего кабинета, Стаей рассказывала, каким образом информация с экрана запоминается в компьютере. У Веры не только расслабилось лицо, но и все тело казалось более легким. Мне было радостно видеть это. Она собиралась запастись энергией для того, что предстояло сделать им со Стаей.

Приключения в Интернете

Когда через неделю Стаей и Вера пришли снова, картина тика на лице бабушки и сверкающих браслетов на руках внучки повторилась.

- Видели ли вы когда-нибудь эти штуки в Интернете, доктор Понтон? Я имею в виду, что нужно сесть и действительно посмотреть. Они совершенно омерзительны. Там люди дают объявления, что хотели бы заниматься с вами виртуальным сексом, а теперь даже интерактивным сексом. Вы звоните и выбираете кого хотите, и они делают это! Это просто...- Тут Вера потеряла дар речи. Стаей глядела круглыми глазами.

Думая о пяти присланных по электронной почте "грязных" файлах, которые мне пришлось удалить из своего ящика как раз этим утром, я должна была признать: кое-что из неприемлемого для Веры было неприемлемо и для меня. Секс по Интернету преподносится в виде изображений и никак не ограничивается, так что дети могут иметь слишком легкий доступ к информации, воспринимать которую они еще не готовы. Я сказала Вере и Стаей, что согласна, а затем спросила их, на что похожа совместная работа в режиме "он-лайн".

Никто не откликнулся. Отрешенная от роли цензора, Вера не знала, что сказать. Наконец заговорила Стаей.

- Мне понравилось, бабушка. Ты другая... смешная. Ты на самом деле вернешься и сделаешь эту интерактивную штуку?

- Конечно, не сделаю, Стаей, - сказала Вера.

- Вы тоже получаете удовольствие от Интернета, Вера? - спросила я.

После еще одной долгой паузы Вера сказала:

- Ну, да, во всяком случае, отчасти. Стаей принялась смеяться.

- Похоже, что ты хорошо провела время, бабушка. Ты так развеселилась, когда мы нашли интерактивный сайт, и там предлагалась версия на русском языке. Было действительно весело. - Она поглядела на бабушку и улыбнулась, а затем добавила, как бы в оправдание их действий: - Послушайте, мы не копались в этих сайтах. Мы просто скользили по ним, просматривая, только и всего.

- Это было чем-то особенным для вас обеих.

- Самое интересное мы делали вместе... Вы спрашивали меня, искала ли я что-нибудь через сеть. Я искала. И продолжаю. Я получила тонны хорошей информации через сеть. То, что я действительно хотела узнать, не спрашивая ни у кого.

- О чем? - спросила Вера.

- Знаете ли, - сказала Стаей, глядя скорее на меня, чем на бабушку, - информацию. Когда у меня начнутся месячные, нормально ли это, если их иногда нет; а еще хотела выяснить, что думают парни о месячных. Не люди вообще... а мой отец или парни, именно так. Я иногда просматриваю темы о сексе. Я имею в виду то, что мне нужно знать. Я догадываюсь, что с мамой все было бы иначе. Она знала бы об этом, и я спрашивала бы ее.

- И она говорила бы с тобой об этом? - спросила я.

- Да. Есть много того, о чем я хотела бы знать. Например, как моя мама почувствовала, что она забеременела.

Я помолчала, задумавшись. Я знала, что собиралась сказать дальше. Вера выглядела так, будто только что получила пощечину, а Стаей ожидала ее ответа. Я вспомнила "начало нашей первой встречи со Стаей. Когда ее рука нацелилась на мою мышь и готовилась к путешествию в виртуальное пространство, я тоже ощутила тогда, что она что-то ищет. То, о чем она только что сказала, казалось важной частью этого поиска.

- Что ты думаешь о том, как твоя мать могла себя чувствовать?

- Я не уверена, но я много думаю об этом, в самом деле много. Она хотела ребенка, ах да, меня. Конечно, ребенком была я. Чего я еще не поняла, так это насчет моего отца. Я имею в виду, кто бы он ни был. Был. Есть. Я думаю, что хотела бы знать, на что были похожи их отношения и были ли...

Она умолкла.

- Что были ли, Стаей? - спросила я.

- Были ли они влюблены друг в друга. Или это был просто секс. Вера громко заметила:

- Стаей, тебе нужно знать, что она очень любила тебя. Насчет твоего отца я не знаю. Они были молоды. Я думаю, что твоя мать не думала о последствиях, но как только ты родилась, она была абсолютно предана тебе. Оглядываясь назад, я думаю, что нам с ней не надо было тогда уезжать из России. Я не должна была позволить своим чувствам относительно ее беременности подтолкнуть нас к отъезду. Но я поняла это только сейчас, оглядываясь назад. Я не хочу повторять ту же ошибку с тобой.

- Какую ошибку?

- Дочь-подросток забеременела, и ты много думаешь об этом. Я не разговаривала с Анной о сексе до тех пор, пока не стало уже слишком поздно. Тогда я очень сильно беспокоилась тем, что подумают люди. Признаюсь, мне было стыдно, будто я была виновата в беременности. Я долго чувствовала себя так.

- Чем вы виноваты. Вера?

- Ну, книги, которые я принесла в первый раз, Анаис Нин и другие. Они были в доме после смерти мужа, когда подрастала Анна. Я была еще молода. Я не перестала интересоваться сексом.

- Ха, бабушка, ты уверена, что хотела сказать об этом при мне? - улыбнулась Стаей, явно поддразнивая Веру.

- Нет, Анастасия, не хотела. Эти книги - одна из составляющих моей частной жизни. Я никогда не думала, что твоя мать сможет увидеть их, никогда. У меня и мысли об этом не было, они находились в моей комнате. Я думала, что она не вторгается в мою личную жизнь.

- Вера, - сказала я, - у вас есть право на личную жизнь, так же, как у Стаей. - Я намекала на адресованное внучке письмо, открытое Верой. - Но кажется, в случае со Стаей вы споткнулись на том же, на чем и с Вашей дочерью. Анна интересовалась сексом, и Стаей тоже интересуется. Любопытствуют, как и вы. Разве это так трудно понять?

Вера не ответила.

- Я всегда думала, что эти вещи должны быть тайными. И только для взрослых.

- Ну, - сказала я, - любое сексуальное действие должно быть тайным. Но в желании узнать о сексе, научиться ему нет ничего плохого. Это естественно.

- То, что в компьютере, - это противоестественно.

- Бабушка, - сказала Стаей, - а как ты училась сексу?

- У твоего дедушки, - засмеялась Вера.

- А как насчет твоих книг?

- Мои книги не только о сексе. Это литературные произведения" а не голая порнография. Они сложны по отношениям, по языку...

- Так что я слишком мала для этого? Вера замолчала.

- Я знаю, что не готова к сексу. Но даже если бы и была готова (напоминаю тебе, что это не так), - подчеркнула Стаей - я предохранялась бы. Я хочу выйти замуж, прежде чем заводить детей. Но мне еще очень многое интересно узнать. Где я должна получить информацию?

Тут заговорила я:

- Интернет здесь ни при чем, Вера. В нем вы ничего не измените, в то время как вы можете изменить любопытство Стаей. Вас пугает мысль о том, что Стаей может забеременеть. Она уже сказала вам, что не готова к сексу, а когда будет готова, будет предохраняться.

- Но Интернет может давать ей идеи.

- Да, он может давать ей идеи и мысли, но он не даст ей чувств. Ее чувства приходят изнутри. А идеи - ну, это полезно для того, чтобы молодым людям было о чем поговорить - о новых идеях и информации, о том, чему они доверяют.

- Анна никогда не подходила ко мне до тех пор, пока не стало слишком поздно.

- Но Стаей сейчас здесь, Вера. И вы сказали себе, что не книги сделали Анну беременной. У нее были отношения, потому что она считала себя готовой к сексу. Не она первая среди юных женщин, которые считают себя готовыми к сексу и забывают о том, готовы ли они к материнству.

- Я знаю, не книги сделали ее беременной...

- Вы знаете это, Вера?

Вера рассмеялась.

- Вы задаете правильный вопрос, может быть, я еще не знаю.

- Вы вините себя за это, по крайней мере отчасти, и не хотите повторить ту же ошибку со Стаей.

- Да, виню и не хочу. Как мне в этом случае быть с Интернетом - просто разрешить Стаей стремиться к нему?

- Вера, есть некоторые правила, кое-что вы уже делаете: сами изучаете Интернет, говорите Стаей, что давать свой адрес небезопасно, занимаетесь вместе с ней и, что важнее всего, обсуждаете то с ней, что там увидели. Она уже многое рассказала вам. И вы тоже стали гораздо честнее с ней.

- Могу ли я предотвратить повторение этого?

- Боже, бабушка, опять про то, что я могу забеременеть? Почему это так мучает тебя? - Стаей стала барабанить серебряными браслетами на правой руке.

Я снова вставила замечание:

- Вы не сможете предотвратить это, Вера. Выбор делает Стаей.

- Но должно же быть что-то, что я могу делать.

- Вера, я думаю, что вы делаете это.

- Что, если я не позволю ей пользоваться Интернетом? Вы. видели, какое там сумасшествие.

- Ты только останавливала мою маму и больше ничего не делала?

- Нет, я ничего не делала с твоей мамой. Вот почему я пытаюсь сделать что-то другое.

- Ты думаешь, что это подействует?

- Нет, но я чувствую, что я должна что-то делать.

- Послушайте, - сказала я, повторяясь, по-моему, уже в сотый раз, - пы уже много сделали и не можете управлять всем. Это просто невозможно. Но вы можете помочь Стаей наставлениями и поддержкой.

- Я хочу получить "фильтрующую систему" для молодежи, для Стаей, подобную тем фильтрующим системам, которые продаются для Интернета.

Стаей чуть не свалилась от смеха.

- И ты действительно хочешь заставить меня использовать ее, а может быть, зашить микросхему в мою голову? Это похоже на КГБ.

- Вера, вы вместе со Стаей являетесь фильтрующей системой. Интернет - это только технология, а реальная личность в жизни Стаей - это вы. И никакая замена невозможна.

- Думаю, вы правы, если только я смогу поверить в это.

- Это страшит, но вы делаете то, что можете. Запомните, что у нас со Стаей хорошие отношения, она рада обращаться за помощью к вам, а вы согласны быть ей полезной.

Я продолжала контакты со Стаей и Верой в течение нескольких лет после окончания наших сеансов. Когда Стаей поступила в колледж, они с Верой общались с помощью электронной почты. Летом, когда Стаей закончила второй курс, они отправились в путешествие в Москву и наконец после многих попыток нашли отца Стаей. Он знал о рождении Стаей и писал Анне в Сан-Франциско. Он сказал Стаей, что так и не получил ответа от Анны, и теперь у него есть жена и трое детей. У него нет компьютера, так что с самой старшей из своих дочерей он общается при помощи обычной почты. Вера переводит те части его писем, которые он не может написать по-английски, а Стаей использует русский настолько, насколько она научилась у Веры, и продолжает учиться в колледже.

Рождественский телефонный разговор

За три дня до Рождества мне позвонил Дейв, отец-18-летнего сына, с которым я немного работала двумя годами раньше. Дейв воспитывает сына один. Сейчас Том - второкурсник Калифорнийского университета в Сан-Диего, и Дейв звонил, огорченный отметками Тома в колледже, где у него, в отличие от школы, не было пятерок и четверок. Дейв хотел, чтобы я встретилась с Томом во время зимних каникул. Считая, что дело не только в отметках, я спросила, в чем проблема. Дейв сказал, что "это больше по части секса". Он смутился и замолчал, а потом наконец добавил: "Скорее всего, это снова моя вина. Я позволял ему брать напрокат эти глупые видеофильмы. Ну, "позволял" даже не совсем верное слово. Боже, доктор Понтон, я поощрял его".

Я вспомнила эту семью еще до того, как Дейв упомянул про сексуальные видеофильмы. Когда я впервые увидела Тома, ему было шестнадцать. У него были песочно-белые волосы и стойкий загар подростка; который занимается серфингом на побережье Калифорнии. Я встретилась с ним в подростковой клинике университета, где работала по понедельникам во второй половине дня. Том беспокоился, не заразился ли он венерической болезнью, а может быть, даже СПИДом, но не говорил мне о причине. Когда я нажала на него, он признался, что занимался сексом без презерватива. Я спросила, понимает ли он, насколько это рискованно, и из нашего разговора получила очень важную для меня информацию. Это помогло мне понять, что думают подростки о сексе и как легко они воспринимают неправильные мнения и поведение, чреватое опасными последствиями.

- Доктор, вы собираетесь запугивать меня из-за сношении без презервативов, как это делал тот парень?
"Тот парень" был педиатром, направившим Тома ко мне.

- Запугивание не принадлежит к числу моих любимых методов, но мне любопытно, почему ты не хочешь использовать их. Держу пари, у тебя есть причина.

Внезапно сердитое выражение исчезло с лица Тома, и он спросил, есть ли в клинике сексуальные видеофильмы.

- Вы знаете, что я имею в виду. Не учебные, я знаю о них, а с реальным сексом, так, чтобы вы видели, как это делается.

Заинтригованная и не совсем еще понимающая, я спросила, о каких видеофильмах он говорит:

- Вероятно, университет не покупает таких фильмов, но мне хотелось бы узнать, что именно тебя интересует.

- Ну, мои папа позволил мне брать эти видеофильмы напрокат. С их помощью парни могут узнать о реальном сексе.

- Именно из них ты узнал о сношениях без презервативов?

- В некотором роде да... Все эти парни в фильмах занимались сексом с женщинами, иногда с презервативом, а потом вынимали член и снимали презерватив, чтобы было приятнее, знаете ли. Я думаю, что позаимствовал идею оттуда.

Он остановился, удивившись тому, что рассказал слишком много.

- Так, давай разберемся. Если я правильно поняла тебя, ты снимаешь презерватив для удовольствия, для себя и для девушки, а затем ты кончаешь?

- Да, так показывают на видео.

- Ты пытался сделать это?

- Да, но из-за этого я попал в беду. С первыми двумя девушками не было проблем, а вот последняя девушка завопила, что я хочу сделать ее беременной, заразить СПИДом, знаю ли я, что творится в Сан-Франциско... Она упоминала об инфекциях.

- Поэтому ты пришел в клинику?

- Да, я стал думать, что подхватил инфекцию, может быть, даже СПИД.

- Твой папа знает, что ты смотрел эти видеофильмы?

- Да, он давал мне свою кредитную карточку, говорил, что они помогут моему просвещению. Когда дело доходит до секса, парни должны знать все о нем, быть способными делать это. В этом нелегко разобраться.

- Да, - согласилась я, - нелегко.

После того разговора Том несколько раз приходил на прием один, а потом я встречалась с отцом и сыном вместе. На наших сеансах Дейв признался, что он сам только начинает разбираться в сексуальных отношениях. Он спал со многими женщинами, но чувствовал, что никогда не отдавался сексу полностью. Он сказал, что только сейчас начинает устанавливать отношения с матерью Тома, с которой он разведен. Дейв чувствовал, что представление о роли "настоящего мужчины" подрезает крылья и ему самому, и сыну, которому, он надеялся, предстоит "быть мужчиной". Он хотел, чтобы у Тома была богатая сексуальная жизнь, но надеялся, что сын не повторит его ошибок. Дейву казалось, что его недолгим чувственным отношениям недостает дружбы. Ему хотелось знать, как он может помочь сыну научиться сексу. Сокровенные разговоры с сыном о природе этих отношений были не тем, что он мог сделать, по крайней мере, в тот момент.

Теперь, два года спустя, Дейв сказал, что у него изменилось отношение к женщинам и сексу, и он обеспокоен тем, что унаследует его сын. Дело не только в снижении успеваемости Тома. Недавно Дейв получил счет п